Евгений ПИСАРЕВ

 

ВОЛЧЬИ ЯГОДЫ

Двадцать лет с правом переписки

 

Развитие истории принято сравнивать с маятником. Но сравнение слишком наглядное, чтобы быть верным. Исторические часы идут прерывисто, а маятник в них вопреки законам кинематики иной раз выписывает такие замысловатые кренделя, что предугадать направление движения затруднительно. Но если и принять сравнение как художественный образ, то в русской традиции шкаф для исторического маятника должен быть просторным, как мучной ларь, чтобы при очередном колебании не вышиб стенки.

Минувшее двадцатилетие напоминает классическую затухающую амплитуду. Однажды мой компьютер подхватил вирус, который ввел систему в режиме непрерывной перезагрузки. И мне долго не удавалось поймать момент, чтобы включить антивирусную программу и расправиться с паршивцем. Так и современное общество непрерывно находится в состоянии перезагрузки. Ходит по кругу, как цирковая лошадь по арене, и вывести ее во чисто поле невозможно.

Если русская классическая литература вышла из «Шинели» Гоголя, то российская государственность перманентно выползала то из кафтана сумасшедшего Ивана Грозного, то из прусского мундира Петра Великого, то из сталинской шинели, то из украинской сорочки Хрущева, то из смирительной рубашки Андропова, то из суверенной демократии Путина. И веками догоняла цивилизованный мир, поспевая к шапочному разбору, где ей доставалась, в лучшем случае, ленинская пролетарская кепочка. И вновь влезала в траченный молью кафтан державности.

Оценки исторических событий, высказанные в этих заметках, многие расценят как «очернение нашего славного прошлого». Но я не претендую на историческую объективность, это было бы слишком самонадеянно, а излагаю восприятия отдельного человека, живущего в быстроменяющемся мире. Передаю, если угодно, ощущение сержанта Иванова, который идет не в ногу с ротой. Не обольщаюсь, но в истории слишком часто бывает, когда именно «идущий не в ногу» оказывается в конечном итоге правым. Всякий спор имеет смысл, когда в процессе уточняются формулировки. Но что делать, если многие явления еще никак не обозначены. Приходится скрываться за многозначительными многоточиями, хотя чаще всего за ними кроется недоношенная, недодуманная мысль.

В начале 90-х годов казалось, что многое из минувшего становится гербарием, материалами для архивиста. Очень хотелось в это верить, хотя червяк сомнения точил. Но в конце второго тысячелетия на очередном повороте эпоха ударилось оземь и обернулось дурной копией с картины придворного живописца времен «эффективного менеджера» или «государственного пахана» - как кому угодно. Освободиться от прошлого не получилось - Россия, едва очухавшись, тут же принялась упорно доказывать граду и миру свое величие, надувать щеки, обижаться на непочтительное к ней отношение, носиться со своей духовностью, как дурень с писаной торбой. Откуда-то повылазили националисты «в хорошем значении этого слова», а российские правители, примерив либеральный пиджачок, тут же принялись прилаживать к нему кто сержантские лычки, кто бронежилет, кто шевроны международного судебного исполнителя. А обыватель, как бунинский мужичок, впервые попавший в уездный трактир, в очередной раз с недоумением и затаенным восторгом чешет затылок и шепчет: «Ну и подзалетел!». И мне, побывавшему в различных исторических трактирах, пришлось согласиться с формулой, выведенной сорок лет тому тамбовским литературоведом Борисом Двиняниновым: «Волчьи ягоды ежовы не сопрели, все взошли». Это определение и стало названием книги.